1-й регион. Долины, Арика и море.

Опубликовано Nadia_Valpo в 17 июль, 2008 - 15:41.

И снова север. К остановкам «Альтиплано» и «Атакама» добавляются третья и четвертая «А» - Асапа и Арика.

И снова границы. Крайний север Чили – сплошная пограничная зона. Границы трех государств, границы неба и снега, альтиплано и пустыни, пустыни и оазисов, оазисов и моря, моря и неба. Все такое разное и такое близкое, что уложить это в голове так же тяжело, как доказать друзьям, что десятки совершенно разных пейзажных фотографий сделаны в течение нескольких часов в радиусе ста километров...
Посреди казавшейся бесконечной пустыни внезапно открывается узкая долина. Удивительно: на свете есть другие цвета кроме цветов пустыни?

Долина Асапа – самая плодородная из северных долин. Это знали древние народы и это сразу поняли испанцы, разбившие в 16 веке в Асапе виноградники, оливковые рощи, фруктовые сады и огороды со специями. Знаменитое чилийское оливковое масло и самые вкусные чилийские маслины родом отсюда. Чилийский столовый виноград в московских супермаркетах – тоже.

К старым культурам добавились новые и небольшая по площади долина за последние годы стала просто золотой – гектар земли в Асапе стоит больше ста тысяч долларов. Пока есть хоть немного воды для полива, с этой земли можно снимать по четыре урожая в год. Главный хит – плантации помидоров, дающие высочайшие урожаи при минимальном уходе.

Есть и фрукты. Например, папайи.

Папайник не огорожен, хозяин, видимо, верит в человеческую порядочность и силу слова. Единственная защита – надпись такого содержания: «Ведите себя воспитанно. Просто смотрите. Не влезайте и не обрывайте. Хозяин.»

Надпись обращена к туристам. Дело в том, что папайник находится прямо у обзорной площадки, с которой открываются виды на несколько геоглифов.

Чили и Перу спорят за звание самой «геоглифичной» страны. Чили выигрывает по количеству, а Перу – по размерам этих загадочных каменных картин, выложенных или выскобленных на склонах неизвестно кем и когда. Версий масса – от инков до инопланетян, но официальная версия археологического музея гласит: «За неимением точных данных предлагаем придерживаться вольной интерпретации». А волю нам только дай... И все же самым частым и логичным объяснением является теория дорожных знаков: практически все геоглифы находятся на северных, то есть наиболее освещенных, склонах холмов и выложены в местах, где были обнаружены старые поселения, колодцы, крепости. Достоверно известно, что через эти долины проходили караваны инков. Так что геоглифы издалека показывали путникам, где можно остановиться на ночлег и водопой. В основном такие дорожные знаки выложены в виде лам. Однако, есть и другие – со странными человеческими фигурами, змеями, геометрическими орнаментами. В непосредственной близости от нескольких таких каменных картинок были обнаружены захоронения и останки ритуальных сооружений.

Другие находки, связанные с богатой историей и культурой этих мест, можно посмотреть в археологическом музее. Этот небольшой музей выставляет лишь десятую часть своих экспонатов, так что обойти его можно быстро, а впечатления останутся надолго. Помимо самых древних на свете мумий культуры чинчорро , здесь можно проследить всю историю человеческого обитания в долине Асапа и нескольких других долинах региона – от первобытных племен до современности, минуя этапы чинчорро, влияния культуры тиуанако, инкского владычества, раздробленности и испанского завоевания.

Спеленатая мумия ребенка чинчорро.

Сидячее захоронение предположительно вождя – на лице серебряная маска.

Знаменитые шапочки тиуанако с четырьмя рожками по числу священных животных. Этим тканым предметам почти по тысяче лет.

Шкуры пумы, одеваемые шаманами во время церемоний, и аксессуары для вдыхания галлюциногенов.

Музыкальные инструменты альтиплано.

Около музея растут нестриженные пальмы, разные кусты с цветами, опыляемые колибри, и бананы, опыляемые, как выяснилось, пчелами.

Параллельно долине Асапа идет долина Льюта, обе приводят в Арику, обе, словно две зеленые реки, разрезают песчаные холмы и на первый взгляд кажутся близняшками. Но земля в Льюте в 20 раз дешевле, чем в Асапе, а вместо помидоров, папай, винограда, манго и оливок в Льюте растет скромный чеснок, лук и трава на сено для лам. Разница объясняется подземными водами: в Асапе вода чистая, а в Льюте имеет повышенное содержание бора и непригодна для питья и полива.

По части археологии Льюта не отстает – несколько лет назад на холме за курятниками и сараями были случайно обнаружены камни с древними рисунками. Теперь эти петроглифы – часть культурного достояния, многие камни были разобраны по музеям, но некоторые еще на месте, все там же за курятниками.

Музея в Льюте нет. Зато есть экологическая община Трули. Трули – кришнаиты, обосновавшие в долине и построившие здесь свои яйцевидные дома, храм, ресторан для проезжающих путешественников, детскую площадку, небольшую ферму и экологический огород.

Дома трулей построены из глиняного кирпича, для освещения и акустики используются стеклянные бутылки. В этих домах прохладно жарким днем и тепло холодными ночами, кроме того, их круглая форма с куполообразным потолком делает их невероятно устойчивыми при землетрясениях.

Есть несколько семей кришнаитов, живущих в общине уже несколько лет, другие приезжают на время. Все с радостью встречают гостей, показывая им свое хозяйство, и кормят обедом. Однако, прежде, чем заезжать к трулям, подумайте, способны ли Вы выдержать шок от столкновения с такой непривычной реальностью, час без курения и обед без мяса и алкоголя (курить, пить и есть мясо в общине запрещено) и био-туалет с опилками. Если ничего из вышеназванного не вызвало у Вас негативных эмоций, смело заезжайте, Вам понравится. Атмосфера у трулей приятная, и даже звери сливаются друг с другом в божественном экстазе :).

По какой бы дороге Вы не ехали, в итоге перед Вами окажется океан.

На океане стоит город – бывший перуанский, а ныне чилийский порт Арика, окраина чилийской территории, столица нового 15-го региона, отделенная от столицы государства двумя тысячами километров.

За свою историю Арику пережила несколько эпох расцвета и на каждую из них приходились годы упадка и забвения. Испанский серебряный порт, английский селитряный, чилийский свободный – богатство, престиж, приток людей, строительство, гордость и радость. В промежутках безработица, бедность, безысходность. Сейчас Арика потихоньку выходит из последней депрессии благодаря экспорту сельхозпродукции, туризму, заводам по производству рыбной муки, а также бюджетным деньгам, появившимся после разделения 1-го региона на две части.

Центр Арики можно обойти за час. Старая таможня, церковь, построенная самим Эйфелем, железнодорожная станция с милым музейчиком и старыми поездами – первыми из начавших ходить из Арики в Ла-Пас, преодолевая подъем в 4 500 м. Большой участок пути поезд двигался по специальным рельсам, напоминающим застежку молнию, за зубчики которой он цеплялся крючками. Постепенно железнодорожное сообщение с Боливией сошло на нет, сначала упразднили пассажирские поезда, а недавно и грузовые. В последнее время идет речь о возвращении поездов – теперь только с туристическими целями. Если получится – поездку можно будет смело включать с список обязательных достопримечательностей.

От Арики берет начало Прибрежная кордильера, тянущаяся до самой Патагонии. А начинается она от знаменитого Арикского кургана, взятого в конце 19-го века во время Тихоокеанской войны чилийскими солдатами за 15 минут. Эта стремительная победа над перуанско-боливийскими войсками часто объясняется тем, что чилийским солдатам дали перед атакой выпить писко с порохом.
Сейчас на кургане находится военный музей, статуя Иисуса, обзорная площадка. Над курганом гордо реет чилийский флаг, а в щелях песчаной породы живут грифы-падальщики, которые красиво парят и гораздо менее красиво скачут по городским помойкам.

Арика находится в том самом месте, от которого, рисуя карту Южной Америки, рука перестает выписывать плавный полукруг и чертит прямую линию до самого низа материка. В этой огромной субтропической бухте перемешиваются воды антарктических и тропических течений, а вместе с ними – рыбы, птицы, моллюски и животные, обитающие обычно в довольно разных условиях, но встречающиеся здесь, у этой гигантской кормушки, еды в которой хватит на всех. Особенно, если большие промышленные суда перестанут выскребать своими тралами все дно, убивая биосистему и лишая птиц и зверей пищи, а обычных рыбаков средств к существованию.

Один из главных рыбных портов переживает сейчас кризис, впрочем как и практически все рыбацкие бухты страны. В государстве с береговой линией длиной более 4 тысяч км рыбаки голодают и все меньше выходят в море, и все больше - на площади с транспарантами, требуя уменьшения квот на промышленный вылов рыбы и отнесения зоны промышленного лова дальше от берега. На простых моторных лодках нельзя угнаться за рыбой, уходящей дальше и дальше. В Арике удалось прекратить беспредел, позволявший промышленным траулерам забрасывать сети, практически не выходя из бухты. Но было уже поздно, теперь понадобятся десятки лет для возрождения экосистемы морского дна бухты.
Но рыбаки не сдаются. Одни продолжают выходить каждую ночь в море и привозят к утру рыбу и моллюсков, за которыми тут же на рынке выстраивается очередь из людей и пеликанов. Правда пеликанов в очередях не обслуживают, поэтому им приходится удаляться на скалы и ждать вместе с морскими котиками, когда продавцы рыбы выкинут им отходы разделки.

Дон Педро – самый старый рыбак в бухте, один из немногих, выходящих в море на веслах.

Рыбацкие лодки на дневном отдыхе.

«Рыбы и зрелищ!». Трибуны пеликанов болеют за борцов-котиков.

Колония так называемых «прикормленных котиков» появилась в Арике несколько лет назад после того, как сердобольные рыбаки подобрали в море умирающего зверя, в детстве попавшего в сеть. Сеть оказалась слишкой крепкой и по мере роста котика все больше впивалась ему в горло. Котика привезли в город, веревки обрезали, рану зашили, окрестили зверя Хуанито и стали любить и откармливать всем городом. Однажды уже поправившийся во всех смыслах Хуанито исчез, чем вызвал массовую грусть – Арика лишилась своего любимца. Через неделю на горизонте появилась красиво плывущая группа – Хуанито вернулся в компании еще сорока друзей и подруг.

Но есть другие рыбаки и другие котики. Рауль Эррера – особенный человек. Мальчик, рожденный в Сантьяго, вынужденно переехавший на побережье и влюбившийся в дочку рыбака, родители которой не хотели принимать сухопутного ухажера. Юноша, решившийся освоить рабацкое дело и доказать тестю серьезность своих намерений. Молодой рыбак, уехавший с семьей на острова архипелага Чилоэ и рыбачивший там, где море всегда опасно, а дожди и ветры никогда не утихают. Любитель литературы, основавший нечто вроде клуба рыбаков-читателей, обменивавшихся пропитанными солью книгами, перечитываемыми в открытом море в редкие часы спокойствия. Капитан, потерявший в шторм свой небольшой корабль и двух друзей, выброшенный стихией на скалы и счастливо спасенный. Человек, решившийся изменить всю жизнь, приехавший с женой, двумя дочками и двадцатью долларами в кармане в Арику, чтобы начать все заново, он – рыбачить, жена – готовить в малюсеньком ресторане. Первый из рыбаков бухты, решивший привлечь внимание туристов и жителей города к огромному разнообразию и богатству морской фауны этих мест, создавший небольшое турагентство, чтобы вывозить людей на своей лодке на морские прогулки, выигравший правительственный грант и съездивший в Эквадор на семинар по обмену опытом среди специалистов по морскому туризму, энтузиаст, разрабатывающий новые программы, совмещающие морскую и сухопутную части, открывающие людям виды и переживания, которые не предлагает больше никто.

Капитан Рауль.

Первый раз я рискнула выложить на сайте мои фотографии, сделанные из лодки Рауля на закате в январе 2005-го года . Сегодня хочу поделиться частью других прогулок – более дальних – к югу от Арики, где за 4 часа плавания можно увидеть десятки видов живых существ в их естественной среде обитания.

Бакланы провожают нас взглядом. Скоро они взмахнут крыльями и полетят вслед за чайками, пеликанами, пикировщиками и тысячами других птиц, спешащих на обед.

Мы заглушаем мотор и останавливаемся на некоторое время посреди этого гама, плеска и разноголосых криков десятков видов морских птиц, летающих, ныряющих, ловящих рыбу над нами, под нами и вокруг нас.

Косяк рыбы и стаи птиц остаются позади, а впереди появляется семья дельфинов. Это гринды, или шароголовые дельфины, один из самых крупных видов – около 6,5 м в длину и до 2 тонн весом. В отличие от афалин, гринды не слишком любят людей, не заигрывают сами, хотя и не стремятся побыстрее уплыть. Поразила их раскраска – рождаются они серыми, а по мере роста на теле начинают проявляться белые пятна и полоски, увеличивающиеся к старости. В результате животное имеет совершенно мраморный окрас.

Через два часа плавания мы у цели – субтропической колонии пингвинов Гумбольдта. Эти пингвины обосновались в труднодоступном месте, в пещере в скале, к которой тяжело подплыть близко. Но разглядеть любопытных пингвинов, построившихся у входа в пещеру и рассматривающих гостей, можно. Вот они.

Недалеко от пингвинов расположилась большая колония котиков, разделенная на зоны: скала-ясли, где обитает молодняк под присмотром взрослых воспитателей, скала холостяков, где собираются молодые самцы, и скала, где живут лидеры со своими гаремами. Эти животные, обитающие на всем чилийском побережье, очень дружелюбны и любопытны, они не только не боятся лодки, но и спрыгивают в море, чтобы подплыть поближе, встретить и проводить гостей.

За скалами с котиками – скала под названием «Птичий замок».

Здесь веками гнездятся морские птицы и скала, как и много других скал вокруг, покрыта толстым слоем птичьего помета – «гуано». Когда-то Верховный Инка посылал сюда свои караваны сборщиков гуано для удобрения полей Тауантинсуйо – империи инков. Затем во времена колонии испанцы эксплуатировали здесь с той же целью своих рабов. Затем их место заняли бедные китайцы. Как свидетельство этого страшного труда, нередко заканчивавшегося смертью, с вертикальных скал до сих пор свисают веревки сборщиков помета.

Размышления о судьбе гуанерос прерываются внезапно появившейся по правому борту огромной медузой яркого розово-оранжевого цвета. По словам Рауля, ее уже немного объели котики, поскольку у здоровой медузы шлейф бы тянулся еще метра на два.

Говорят, что иногда мимо проплывают морские черепахи. А если выйти вечером в открытое море и плыть часов пять, то там можно увидеть китов. Но мы бросаем якорь, достаем вино и севиче, приготовленное той самой девочкой, в которую Рауль влюбился 30 лет назад, книжки о китах и птицах, и говорим обо всей этой красоте, а потом молчим и жалеем, что уже надо возвращаться.

А вернувшись, закусываем морскими пирогами в ресторане Рауля «Mata-Rangi», выходим на берег и снова поворачиваемся лицом к морю. Мы не единственные созерцатели: это привычка, похоже, свойственна здесь многим. На океан смотрят все: выпи, пеликаны, коты, арестованные за контрабанду и вынужденные коротать век на суше корабли, приехавшие к своему далекому морю боливийцы, рыбаки, туристы...