Когда находишься на альтипланической равнине в окружении вулканов, восприятие высоты земли под твоими ногами по отношению к уровню мирового океана обусловлено в основном измерительными приборами, упорно показывающими цифры больше 4 000, и парадоксальным физическим состоянием невесомой тяжести или тяжелой невесомости, ощущением изменений внутри твоего тела, начинающихся в крови и разносящихся по всей системе, меняя дыхание, движения и мысли.
Если бы не эти два обстоятельства, а также особенности флоры и фауны, невозможно было бы отличить это высокогорное плато с вулканами-шеститысячниками от, к примеру, 10-го региона с такими же белыми шапками и пиками, но на 4 000 метров ниже. И все же эти 4 тысячи метров существуют. И соответствуют нескольким этажам в этом доме и мире, крышей которому служат Анды. Каждый этаж населен живыми существами, кто-то занимает отдельную квартиру, кто-то живет в коммуналке и, как водится, воюет с одними соседями, делит обеденный стол с другими, не замечает третьих.
Итак, начинаем наш спуск на лифте под названием «Шоссе Арика – Ла-Пас» с остановками на всех этажах.
4 000 метров. Граница зеленых высокогорных плато с колючими, всегда немного пожухшими и выгоревшими предгорьями. В качестве пограничников выступают вершины Невадос-дель-Путре (5800 м)– «Снежники Путре» (справа на фотографии выше) и гуанако – единственные верблюды Южной Америки, никогда не забирающиеся на бОльшую высоту.
3 500 метров. Местный провинциальный центр – город Путре (на аймарском – «шум воды»), основанный испанскими конкистадорами в 1580 году на месте индейской деревни, существовавшей там уже Бог знает сколько лет. После недавнего разделения 1-го региона Чили на 1-й (Икике) и 15-й (Арика), в новообразовавшемся регионе Путре с его тысячей обитателей стал вторым по значению городом после Арики.
В 17-18 вв. Путре, как и большинство селений альтиплано и предгорий, называемых здесь «прекордильерой», пережил эпоху расцвета благодаря сотням караванов, груженых серебром из Потоси и золотом из Чокелимпье, проходивших по дороге из Боливии к океану. У каждой деревни было свое предназначение. Городок Путре обеспечивал мулов сеном. В 1825 году Боливия получила независимость от Испанского королевства, трафик караванов стал осуществляться через Антофагасту, а Путре и окрестности пришли в упадок. До сих пор на склонах вокруг городка сохранилась масса сельскохозяйственных террас, используется из них от силы десятая часть. Во времена расцвета этой местности дома в Путре строились из камня. После крупного землетрясения 1868 года полностью была восстановлена лишь церковь, а дома местные жители построили из адобы, используя для украшения порталов и окон остатки прежней каменной кладки.
Кастильский лев, 17 в.
Лет 10 назад у Путре появился новый источник дохода – туризм. Обороты не сравнимы с Сан-Педро и другими туристическими деревнями Чили, однако идеальное стратегическое положение (Путре – самое удачное место для проведения первой ночи на высоте и адаптации перед последующим подъемом к Чунгаре) и все большее количество путешественников, посещающих эти места, привело к появлению в городке нескольких уютных и симпатичных отельчиков и ресторанов.
Выезжаем из ущелья Путре и продолжаем спуск.
3 200 метров. Справа от дороги открывается еще одно ущелье. Заедем?
3 050 метров. Сокорома – 500 лет истории, расцвет благодаря выращиванию лучшего во всей Америке орегана (эту специю обожала испанская знать), забвение, ныне 132 жителя согласно переписи и от силы 40 в реальности.
На въезде в деревню, напротив кладбища с гигантским эвкалиптом, встречаем странную процессию. На земле расстелены яркие скатерти, на них – листья коки, бутылки с писко-сауром и каким-то еще алкоголем, пакет сахара, конфетки. Несколько старушек с крестами, обшитыми шелковыми лентами, неказистые мужички, уже явно начавшие праздновать, человек пять аймарских детишек явно городского вида – один даже с мобильным телефоном.
Выходим из машины и приветствуем собравшихся, перегородивших дорогу. Оказывается, это Крус-де-Майо – Праздник Майского Креста. Из католической атрубутики на этом празднике - только название и сам крест. Церемония же является ни чем иным как приношением даров Пачамаме – матери-земле с мольбой об урожае и благополучии. Обязательными дарами являются священные листья коки, алкоголь и сахар.
Местные жители не любят фотографироваться и не просят у приезжающих «ван доллар», они просто чуть смущаются, вежливо здороваются и предлагают нам поблагодарить Пачамаму вмести с ними. Мы с удовольствием соглашаемся – в этих краях чувство благодарности и восторга практически не покидает.
Нам выдают по банке пива в одну руку и по стаканчику кокороко (самогон местного производства 90-градусной крепости) в другую. Просят не перепутать: первое – пить, вторым по схеме «с правого верхнего угла по часовой стрелке и остатки на крест» оросить дары. Неловкими движениями орошаем. Местные по-доброму смеются.
Напоследок не могу удержаться и из засады снимаю аймарских бабулек – очень хочется подольше запомнить их лица.
Другие жители деревни менее стеснительны:
Мимо плантаций плодовых кактусов, зарослей цветущих тумбо и сидящих на крышах жителей спускаемся в деревню, в которой все улочки ведут к церкви.
Церковь Св. Франциска, построенная в 1560 г., также пострадала от землетрясения 1868-го и была восстановлена в 1873. От былой роскоши остались два портала, центральный и боковой. Любопытно, что во время восстановления местные жители то ли перепутали, то ли преднамеренно вмонтировали в новую стену четыре камня с частями кастильского герба в совершенно произвольном порядке.
2 800 метров. Если оглянуться назад, еще можно увидеть Снежники Путре.
Слева – еще одно ущелье с малюсенькой деревушкой внизу. Копакилья.
Над ущельем видны сложенные из камней ограждения. Это пукара – в переводе «крепость». Во времена конфликтов между деревнями за воду мужчины Копакильи занимали оборонительную позицию в этой крепости и давали отпор тем, кто посягал на воду их оазиса.
2 500 метров. Начинается пустыня и появляются первые кактусы-канделябры. Здесь уже никогда не бывает дождей, влагу можно только высасывать из воздуха. Кроме канделябров к такому климату не приспособился практически никто, очень изредка попадается какая-то жиденькая травка.
Лес не густ и самые канделяберные канделябры – как всегда, далеко и за проводами.
Те, что поближе к дороге, выглядят неважно. Им вообще трудно выживать, на высокогорье проблемы с древесиной и из стволов кактуса делают крыши, посуду, мебель, декорируют помещения. По закону вырубать можно только мертвые кактусы, но складывается такое впечатление, что легкодоступные экземпляры кто-то постоянно проверяет на живость, отколупывая кору и обламывая ветки.
«Редкая птица долетит...» Действительно, редкая и только пару месяцев в году, пока еще не так сухо.
2 000 метров. Кактусы закончились. Как и вся остальная растительно-животная жизнь. Мы не ищем легких путей и с асфальтированного шоссе сворачиваем на грунтовую старую дорогу, ведущую, согласно картам, туда же куда и шоссе.
По этой дороге уже в течение многих лет не ездит практически никто. Из туристов мы – в первой двадцатке. Наш друг и гид Кристиан – парижский интеллигент, влюбившийся в Южную Америку, хозяин агентства путешествий – обнаружил этот заброшеный путь на карте и из чистого любопытства решил посмотреть, что там такое. Теперь этот отрезок спуска в Арику – настоящий подарок даже для тех туристов, которые не удивляются уже ничему.
Думаю, что никакими фотографиями нельзя передать ощущения от контакта с настоящей пустыней, безводной и безжизненной, простирающейся на сотни километров. Нет мобильной связи, нет высоковольтных линий, нет ни малейшего намека на присутствие человека. Лишь серо-коричневые отроги с ложбинами и хребтами. Когда-то здесь лежал ледник и после его таяния рельеф не менялся миллионы лет.
По сторонам от дороги разбросаны странные камни с полостями внутри. Эти камни – продукт извержений, а отверстия в них когда-то были заполнены пузырями газов.
И вот в какой-то момент мы выезжаем из-за перевала и то, что предстает перед нами, заставляет всех замолчать на полуслове и несколько секунд пытаться восстановить ритм дыхания. Так в тишине стоим на обрыве и не можем вместить в себя этот пейзаж, он абсолютно безграничен и бесконечен.
И все же где-то эта пустыня заканчивается. Где – читайте в следующей части.
ФОРУМ.
