И снова Макс Любавин. Следующая часть первой чилийской эпопеи.
Дорога на Термас-де-Чильян
Очередное утро, очередной сбор шмоток, ранний выезд и поиск автодороги под номером пять (Рута Синко).
Рута Синко - это часть Панамериканского шоссе, пробивающего всю континентальную Америку, начиная с США и заканчивая Патагонией.
По этому шоссе можно ехать бесконечно. Оно не утомляет и не напрягает. Стрелка спидометра легла на 120, да так и держалась, припадая лишь на пунктах оплаты и бензоколонках. На последних мы пили крепкий кофе, кормили местных собак недельными сосисками и пользовались услугами бесплатного вай-фая.
Все склоны вдоль шоссе были усыпаны желтым. В Чили начало весны, и многочисленные мимозы набухали мохнатыми ветками.
Мы уже привыкли обходиться без всякого рода газет, новостей радио и ТВ. Слушали исключительно музыку 70-х. Есть такая подборка в местных декодерах-тарелках. Да и побренькать на гитаре прижилось чудным образом.
Олег сосватал нам одну свою знакомую чилийку, чей дом находился по пути нашего следования. Муж имел множественное количество плантаций и виноградных угодий, а одна из дочерей пыталась овладеть искусством игры на данном инструменте.
Чилийская семья плантаторов встретила нас по всем канонам дипломатического приема. Поначалу нас это несколько смущало, но после диалога в стиле «Буш - гавнюк», мы несколько расслабились и даже спели на прощание гостеприимным хозяевам и прислуге «Степь да степь кругом».
Сорвав аплодисменты и зацепив гитару, двинулись дальше.
Сам Чильян мы проезжали уже в наступающих сумерках. Некоторое время нам понадобилось на исследование прилавков местного супермаркета и пополнение запасов питья-еды.
Далее за Чильяном дорога уходила в горы. Спустился туман. По краям дороги стали попадаться островки снега, что говорило нам о правильном пути.
А вскоре появились кабаньяс, уютно мерцая домашним светом. Не долго думая, у одной из них мы и припарковались.
Дон Карлос - аргентинец и хозяин кабаньяс, любезно предложил нам домик на восемь персон и не долго думал над предложением скинуть цену.
Дороги и предстоящей на завтра каталки нам вполне хватило на то, чтобы отужинать всласть и завалиться спать, под убаюкивающие звуки горящих в печурке поленьев…
Термас-де-Чильян
Утро. Погода, всю ночь тыкавшая каплями дождя в крышу нашей кабаньи, смирилась с ее прочностью и выдала “на гора” голубое небо и неспешно появляющееся солнце.
Лужицы за ночь покрылись приличной коркой льда, в открытом бассейне плавали айсберги.
Если внизу был дождь, значит наверху, уж точно снег. Предвкушение предстоящего наслаждения навевало исключительно приятные мысли. Приятные мысли особенно хорошо пошли с горячим кофеем и беконом.
Дорога вверх, к подъемникам Чильна, оказалась частично асфальтированной. Асфальт закончился там, где заканчивалась территория многочисленных кабаньяс. Далее в разрезе между вековыми стволами вечнозеленых деревьев пробивалась струйка гравийки.
Сюда еще не добрались теплые лучи солнца и дорога частично примерзла. По мере подъема, пробуксовки летней резины стали чаще. За нами лихо катила Тайота Ярис. Подъехав к тому месту, где дорога разветвлялась, и задумавшись в нерешительности ( Право? Лево? ) затормозили. Тайота пискляво тяфкнула, мы сдали к обочине и пропустили нетерпеливого чела. Мельком глянули на драйвера. Драйвер зажигал в маске «Окли» и перчатках. Не знаю , что было на его ногах, но даже этого было достаточно, чтобы определить у субъекта явное наличие сноубордической шизофрении.
Мы без колебаний последовали за ним. Этот точно знает куда едет. Однако вскоре мы уперлись в стоповые огни Яриса.
Чел яростно шлифовал ледяную корку, безрезультатно пытаясь затащить Тайоту на верхушку очередного подьема.
Понаблюдав за ним пару минут, мы попросту припарковали авто у обочины и полезли в багажник за экипом. Проехавший мимо метрах в 10-ти лыжник, подтвердил близость нахождения трассы.
Когда мы, уже в ботах, выкидывали из салона лыжи-палки, драйверу Яриса надоело жечь сцепление и он медленно откатившись, припарковался рядом. После чего, недовольно хлопнув дверцей, достал самопально свернутый огрызок косячка, усмотрел у нас наличие зажигалки, стрельнул огонька, пыхнул характерным дымком и пошел отковыривать из недр Тойоты свой сноуборд.
Как оказалось в дальнейшем, до стоянки мы не доехали метров двадцать…как раз за перегиб.
Чильян абсолютно отличался от Валье-Невадо и тем более от Портильо. Нижняя его часть была покрыта вековым сосновым лесом. Прокатывая мимо лохматого кустарника, я остановился и долго пялился на него, не понимая, а что именно не так?
Наконец, до меня доперло. Зеленый кустарник был усыпан мелкими цветочками красного цвета. И это в окружении снегов! Весь фокус в том, что склоны расположены на двух вулканах. Действующих вулканах. Нижняя часть склонов «парит» и порой отчетливо доносит запах горячих сероводородных источников. В основном и знаменит Чильян своими термами. Земля Санникова да и только.
У нижней станции канатки мы наткнулись на упряжку собак. Собаки грелись зарывшись носами в снег. Заслышав приближающийся шелест снега под лыжами, часть из них встрепенулась и проводила нас взглядом ярко голубых глаз.
На нижней станции народу ноль. Сели-поехали… Пересадка …Сели-поехали. Путь наверх не близкий. Около получаса. Конусы вулканов, как казалось, были совсем близко. В отличии от идеалистического низа, наверху задувал пронизывающий холодный ветер. Щелкнулись по-быстрому, не снимая перчаток и ломанулись вниз.
Свезло нам необычно в виде некатаной целины. Рельеф склона был разнообразен и необычно интересен. Можно было выкатывать на гребни, срываться в чашу калуаров, разбрасывая мягкий, свежевыпавший снег.
На очередном спуске, Саня «поймал» оголенную ветром линзу льда. Видя его падения, я услышал как скрипят мои зубы….
Спустившись, Саня сказал, что должен немного отдохнуть и прийти в себя.
Гораздо позже, дня через два, я понял причину его тогдашней «усталости». Вся внутренняя сторона его руки превратилась в огромный синяк.
Похоже, что погода портилась. Солнце скрыли тучки.
В один из подьемов, мы приметили весьма интересный калуар. Слово «калуар», как известно, произошло от французского «couloir», что в переводе – коридор.
Это действительно был коридор, длинный со множеством ответвлений в широкие поля-комнаты и не тронутым снегом.
Туда я и направился. Поднимаясь в кресле подьемника, увидел фигурку Сани, печально восседавшую за столиком кафешки. Я помахал ему рукой, но он не отозвался.
Через некоторое время, креселка врезалась в плотный сгусток облака. Сгусток был настолько густой, что я перестал отличать ориентиры и немного напрягся, поскольку калуар был абсолютно безлюдным.
Он проходил справа от линии подъема и я всматривался во все глаза в поисках реперных точек.
Минут через 15 , мутным пятном обозначился солнечный диск, который с каждой секундой становился четче и ярче. И вскоре, кресло выскочило из зоны осевшего на гору облака .
Спуск начался просто на ура, но когда я достиг границы тумана, мои лыжи перестали слушаться. Снег в этом месте попросту разбух, пропитавшись повисшей в воздухе влагой. Это был какой-то нереальный снег. Зыбучий снег! Он так и норовил засосать поначалу мои лыжи, а потом и всего меня. К этому добавился явно возросший градус уклона.
Удовольствие превратилось в борьбу. Остановки стали чаще. Падения непредсказуемы.
На очередном «перекуре», согнувшись пополам и тяжело дыша, вдруг услышал голоса за перегибом. А вскоре показались две фигурки, метров 100 выше по склону. Кто-то явно шел по моим следам и сейчас находился в начале самого неприятного участка. Я решил пронаблюдать за спускавшимися. Первая фигурка, судя по всему женская, начала движение, но в первом же повороте зарылась, путаясь в лыжах-палках. Ее спутник, осторожно подъехал к ней, помог распутать сбившиеся в узел ноги и указал палкой в мою сторону. Судя по громким возгласам, я понял, что удостоился чилийского мата по полной программе.
Тут я почувствовал, что довольно прилично соскучился по Сане. Сказав в свое оправдание чуть слышное «Сорри», поспешил ретироваться…
Пожалуй хватит на сегодня.
Забросав шмотки в машину, покатили вниз, предвкушая горячий душ и запах мяса на расклеенной решетке.
Сидя на веранде, потягивая крепкий кофе и сигаретный дымок, проводили уходящее в Австралию солнце.
Не сговариваясь, высказали одну и ту же мысль: "Нам будет очень печально, когда мы свалим отсюда".
Все вопросы к Максу на ФОРУМЕ.
