Продолжая разговор о Чили и чилийцах, привожу только что сделанный перевод письма своему сыну поэта, преподавателя испанского языка и телеведущего Кристиана Варнкена. Сегодня я увидел его в его блоге газеты "Эль-Меркурио" и захотелось поделиться.
Кристиан Варнкен – создатель и ведущий, возможно, лучшей из немногочисленных культурных программ чилийского телевидения «La belleza de pensar» («Красота мысли»), выходившей по кабелю 13-го Канала с 1995 по 2006 год. Это были интервью с различными деятелями культуры и науки, чилийскими и иностранными, всего их снято около 400. После того, как 13-канал два года назад по до сих пор труднообъяснимым причинам прекратил эту программу, Кристиан продолжил свои интервью на Чилийском национальном телевидении TVN в передачах под названием «La otra belleza» («Другая красота»).
Самое важное и самое забытое из искусств – искусство человеческого общения блестяще представлено в беседах Кристиана с нобелевским лауреатом Жозе Сарамаго и сестрой Андрея Тарковского Мариной Арсеньевной, латиноамериканскими писателями Марио Варгасом Льосой, Исабелью Альенде, Карлосом Фуэнтесом и десятками других известных персонажей и мыслителей.
Несколько месяцев назад, в день, когда вся Чили готовилась ко встрече Рождества, 24 декабря 2007 года, трехлетний сын Кристиана Клементе погиб, утонув в бассейне во дворе своего дома.
Ниже следует текст письма Кристиана Варнкена написанного им вчера для Клементе.
«Дорогой сынок, у меня для тебя важная новость – сегодня, в 02:48 ночи началась осень. Солнце, пройдя через линию экватора, переместилось из южного полушария в северное. В этот красивый отравленный город пришло самое прекрасное время года. Янтарники и гинкго опять взорвутся привычной эйфорией деревьев-чужеземцев, завезенных сюда когда-то. Как бы хотелось, чтобы апрель вместо того, чтобы оказаться самым жестоким из месяцев, как сказал поэт из другого полушария, стал бы самым мудрым и учил бы нас вновь и вновь тому что листья должны опасть, чтобы стать землей, и что в каждом закате или развязке всегда бьется смутная надежда. Я пройду за тебя по всем опавшим листьям, буду за тебя вступать во все лужи, и как ребенок, которым должен был бы оставаться всегда, я подставлю лицо всем ветрам этого сезона. Боб Дилан, может быть, последний северный бард, нам сказал это во время одного из приездов: «Ответ - в ветре». И стоило пойти на концерт, несмотря на всю эту боль, чтобы еще раз услышать: "The answer, my friend, is blowing in the wind".
Сынок, иногда я слышу тебя в ветре, иногда я вдыхаю тебя с вечерним воздухом, когда все дети уже дома, ужинают или готовятся ко сну. Я ничего уже не жду от невозможных и избитых вопросов, всяческих «почему?» и «за что?». Без тебя у меня выходит только пробормотать «тогда» или в крайнем случае «может быть».
В северном полушарии окончание Великого Поста совпадает с приходом весны, нам же выпало отмечать это осенью. В нашем краю света взаимосвязь между этой традицией и земными циклами, менее очевидна и более глубинна. И здесь, где тебе довелось родиться и умереть, листья местных деревьев всегда вечнозеленые.
Сынок, это последний раз, когда я говорю о тебе публично. Наступил момент, когда эта боль должна затмиться, как еще одна, среди миллионов безвестных болей множества людей продолжающих искать радость на этой земле.
До твоего ухода я думал, как французский философ, что «ад – это другие». Но эти тысячи писем, которые прислали на мой блог читатели – как случайные спасатели, протянувшие нам столько рук, показывают, что более чем Жан-Поль Сартр, был прав твой брат Альфонсо. Он рассказал нам, как только тебя не стало, что ты пришел к нему во сне, чтобы сказать: «Передай маме, пусть не грустит, я всегда буду любить её в сердце всех людей».
Что бы с нами сталось без сердца других? Потому что Бог молчал, как покинувший семью отец, и оставил нас наедине с этой невыносимой пустотой. И именно другие – наши братья-сироты, а не Он, отец наш, построили ковчег, чтобы мы не утонули в этом океане слез.
Клементе, ты уже живешь в сердцах тысяч людей, которые написали и подарили нам «странные цветы утешения». Те, что пробиваются и растут вдали от шума и гнева «на вытоптанных лугах нашей бедности»
Сынок, больше двух тысяч лет назад, другой сын, называвший себя сыном Бога, умирал, и ученики его делились на семи ветрах своей верой в его воскресение. Если бы я мог, я бы прямо сейчас променял мое собственное воскресение на возможность еще раз обнять тебя!
Сынок, это обещание – правда или это всего лишь самое изобретательное и изящное изо всех утешений, придуманных человеком, чтобы унять невыносимую боль мира? Мы – блудные сын и отец – однажды где-то встретимся или просто навсегда растворимся в космической осени, как еще один лист? Сынок, только ты можешь шепнуть мне это на ухо, как когда-то когда мы играли, ты рассказывал мне секреты. Давай еще раз нарушим правила игры и ты скажешь мне правду: я буду ждать всю осень, всю весну и если нужно – все времена года, только бы услышать твой ответ. Я буду ждать его от ветра. Буду ждать, как мы когда-то ждали твоего рождения. Чтобы суметь родиться снова. Хотя пока еще ночь. »
ФОРУМ.
